Евгения Алексеева
ЧУДЕСНЫЙ ДОКТОР
ПЬЕСА
По мотивам одноименного рассказа А. И. Куприна
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Чудесный Доктор (он же Незнакомец) Гриша, 10 лет Взрослый Гриша (банкир Григорий Емельянович) Володя, его брат, 8 лет Емельян Мерцалов, отец, около 30 лет Елизавета Ивановна Мерцалова, мать, около 30 лет Машутка, 7 лет Смерть Швейцар Барыня (она же девушка-фея) Прохожий Дворник Девочка Бабульки-торговки ПЕРВЫЙ АКТ
Сцена первая
Выходит на сцену немолодой уже Гриша, выглядит небрежно и будто бы слегка помят, хоть и одет дорого, задумчиво обращается к зрительному залу. Взрослый Гриша. Я хочу вам рассказать одну историю.... правдивую историю, которая случилась давным-давно... но сначала ответьте-ка мне, вы верите в чудеса?... Я-то сам не верю, и даже в детстве не верил... но вот эта самая история... она-то как раз и перевернула все мои представления о чудесах....
Вы можете представить, что вот прямо здесь, сейчас, зима? Холодно, хоть мороз и не слишком сильный, минус пятнадцать с пронизывающим ветром. Этот ветер так больно щелкает тебе по носу…Болит от морозу лоб и даже слезы выступают в глазах. Ветер дует со всех четырех сторон, из всех переулков... И не спрятаться, совсем, никуда...
У всех людей — праздник, Рождество... Накрывают на стол, украшают елку.... пахнет мандаринами и елочной хвоей. Дети кружатся в хороводах, на них пестрят маскарадные костюмы, играет музыка. Все дарят друг другу подарки. Так и должно быть в этот светлый праздник. Но в одной семье все было не так в это самое праздничное время. И ЭТА СЕМЬЯ – МОЯ СЕМЬЯ. Эта история случилась много лет назад. Мне было в ту пору всего десять лет... Можете себе это представить? Нет? Мне тоже трудно... Но давайте попробуем...
(поднимает воротник пиджака, ежась от холода, завязывает шарф себе на голову, трет себе щеки. Преображается в мальчишку, свистит.) Сейчас я вам все расскажу....
(Замечает фигуру прохожего.) Стоп! Да это же мой отец — Емельян Мерцалов!!! Ну вот, так и началась эта история...
Сцена вторая.
Улица. Тесные дома. Воет ветер, падает колючий мелкий снег. Мерцалов стоит на слабых трясущихся ногах. Он плохо и неряшливо одет. Ему холодно. Запахивается в куцее пальто, отворачивается от ветра. Стучится в дверь. Голос из-за двери (заспанный или нетрезвый). Ну кого еще черт несет?
Мерцалов. Здравствуйте... это я... Емельян Мерцалов. Вы письма мне третьего дня давали переписывать. Вчера вам их передали.
Голос. Ну. Письма... и что с того?
Мерцалов. Так вы ж это... того-с... не заплатили еще...
Голос. И то верно. Не заплатил. Эк ты не вовремя. Ну так не голодаешь ведь. Заходи, голубчик, после праздников, через неделю. Поиздержался я сейчас, понимаешь? Семья-то большая... ртов много. А тут еще шурин, чтоб ему неладно было, в картишки играть потащил.... Понимаешь ведь?
Мерцалов. Понимаю... Но видите ли... письма-то я переписал, и в срок.... а у нас сейчас в семье такие обстоятельства.... несколько стесненные...
Голос. Деньги в смысле нужны?
Мерцалов. Да...
Голос. Так деньги в семье, они это, всегда нужны ведь. Не так что ли? Приходи, милейший, после праздников, дам тебе денег. Они ведь и через неделю не лишними будут. Или, скажешь, через неделю деньги тебе не нужны уже?
(Мерцалов что-то мычит в ответ, голос смеется.) То-то.
Мерцалов. Но...
Голос (уже раздраженно). Иди уже, дражайший, говорю тебе, отдам деньги, но после. Нету. НЕТУ сейчас. Вот уж — крест тебе — ни копейки у самого! Только проваландуешься со мной даром — сам гол как сокол.
На улице Мерцалов достает из котомки шкатулочку из бересты, вертит ее в руках.Рядом стоят активные бабульки, продают кто что: веник для бани, столовое серебро, елочные игрушки. Бабулька. Игрушки, игрушки елочные, шары расписные, куколки. Принесите себе в дом праздничек! Покупайте-покупайте, почти даром отдаю.
Праздного вида прохожий подходит, берет у нее игрушку. Поворачивается к Мерцалову, смотрит на него. Мерцалов (с заметным усилием заставляет себя сказать). Шкатулка, шкатулка из бересты, новогодний подарок...
(Хрипло.)Приносит удачу в дом.
Прохожий презрительно оглядывает Мерцалова с голову до ног, как неизвестное насекомое. Потом пожимает плечами, уходит. Бабулька (Мерцалову).Шел бы, миленький отсюда. У тебя вид, как у мертвеца. Глаза вон провалились, щеки облепили десны... руки вспухшие. Кто у такого купит... Иди-ка домой, отогрейся. Даже милостыню просить, надо бы вид иметь получше... А то людей только пугаешь, в божий праздник-то.
Сцена третья
Мерцалов уходит, ссутулившись. Останавливается, прислоняется к углу какого-то дома. Стоит сбоку сцены. Кто-то, из-за кулис, срывает с него шапку, Мерцалов, бежит за ним. Бросает на земле шкатулку Голос Меркулова. Стойте! Разбойники! Стойте!
Рядом дворник, что-то убирает на улице (скалывает наледь лопатой). Наблюдает за Мерцаловым. Дворник свистит. Топот ног, крики. вбегает Меркулов без шапки. Шкатулки уже нет... Дети-беспризорники, со стороны, из-за кулис, кидают в Мерцалова камни, он отворачивается, закрывает лицо... Голоса детей. Это наше место, что занял-то? Иди отсюдова. Дяденька, мы тут всегда стоим...
Дворник. А ну, пошли все отсюда, шустрее, а то полицию вот вызову вам. Пусть покажут, где раки зимуют.
Мерцалов с трудом поднимается, пошатываясь. Смотрит, как дворник убирает улицу. Дворник. Мда... дети тут у нас такие бегают... что не приведи Господи... Одного из таких нашел тут давеча у себя в каморке, в корзине прямо спал. Замерз, думаю, эх вот незадача, полицейского звать, объясняться, хлопот не оберешься, ни за что.... Ан нет, выскочил, как черт из табакерки, и был таков, только пятки грязные засверкали. Эти дети бродяжат по городу, ходят с ручкой...
Мерцалов (очнувшись). Что значит — с ручкой?
Дворник. Попрошайничают, значит, по-ихнему... А дома их ждут побои... Отец-халатник, отберет все до копейки, или же, того хуже. Самого ребенка себе за выпивкой отправит.
Мерцалов. Какой ужас!
Дворник. И не говорите! Воровство у них обращается в страсть, даже у совсем малышей...и не знают они, плохо это или как... И такое про них говорят, что иной раз у меня, взрослого дядьки, волосы на голове шевелятся.
Мерцалов (бормочет про себя). Мои дети, где сейчас мои дети, Гриша и Володя, вернулись ли... С письмом их Лиза-то одних отправила, это ж через весь город... Что моих-то ждет? Если со мной что...
(Кашляет долго.) Дворник достает из кармана кусок хлеба, с удовольствием откусывает, и еще раз, остаток бросает в сторону, за кулису, как будто проходящей бродячей собаки. Мерцалов смотрит — не верит собственным глазам. Дворник. Ишь, шельма, оголодала. Вона как жрет, на лету хватает... Ишь, собаки-то как голодают, бедные, зимой...
Мерцалов (решившись).А нет ли у тебя, милейший, работы какой? Лишней, можно за деньги небольшие. Сейчас работы-то много, праздник...
Дворник. Какая же сейчас работа лишняя? Так сейчас и самому мало.
Мерцалов. Да, но, может, ты слышал что... с людьми же общаешься. Может, кому работник тут нужен?
Дворник (задумчиво, себе). А ведь, и правда что, Колокольцевым печник требовался.
Мерцалов (хрипло). Я могу пойти, скажи, я хочу, я буду... Я, брат, намерен взять эту работу...
Дворник (внимательно его рассматривает). Так ведь ты, брат, того, из благородных.... какой из тебя печник?
Мерцалов (хочет возразить, но закашливается, держится руками за грудь, говорит с трудом). Мне... работа нужна... хоть какая... детей кормить нечем.
Дворник. Э-э, милый, так ты того, это самое, болен, что ли. Какая тебе сейчас работа? Какой ты — нынче работник? Ну сам посуди... Иди, подлечись сначала, что ли, дома отлежись... Господь с тобой... Зайди после праздников, может, появится чего
(Уходит.) Мерцалов (ему вслед).Мне сейчас надо. Сейчас... срочно...
Взрослый Гриша. Вот так и бродил по холодному городу мой отец, уже совсем отчаялся, и не замечал, что праздник совсем подступил и смотрит из каждого окна. Но мы с младшим братишкой, тоже посланные в город по делу, не могли не останавливаться, и подолгу стояли, прилипнув к чужим окнам.
…Сцена четвертая.
Гриша и Володя, холодно и лишь бы как одетые, переступая -пританцовывая от холода, стоят близко, почти вплотную, к окну богатого дома. Смотрят пристально, не отрываясь, на празднично накрытый стол. Подробно описывают то, что видят. Володя. Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросеночек-то... Смеется... Да-а. А во рту-то у него!.. Смотри, смотри, травка у него во рту, ей-богу, травка!.. Вот штука-то!
Гриша (хрипло, с трудом не показывает свои эмоции). Да-а.
Володя. Глаз не оторвать.
Гриша (пытается сдержаться). Ну, да, так...
Володя. А там-то, глянь, рыбища какая, глаза-то выпучила, смотрит... и рот вона как разинула, стааашная...
Гриша. Вкусная, небось.
Володя. Ух ты... там целые горы из яблок и мандаринов, в цветную бумагу обернутых...
Гриша. И пирогов-то, пирогов сколько!
Володя. Наверное, и с яблоками есть, помнишь, бабушка пекла с корицей, корочка так хрустела. Мы тогда еще в том белом доме с балконом жили...
Гриша. И не вспоминай даже...
Володя. Ой, а вон там, непонятное такое, за апельсинами, что это?
Гриша. На синем блюде-то? Это ж окорок, с салом розовым. Эх...
Володя. Вкусный?
Гриша. Сам-то как думаешь! А то!... Вкууусный.
Володя. А там, смотри, над столом, гирлянды свисают. Из колбасок, кажется.
(радуется) Колбасные гирлянды, вот ведь придумали же...
Гриша (говорит по-взрослому). Ну так ведь праздник же. Кто как украшает. Для малышей — гирлянды конфетные, для взрослых — колбасные.
Володя. А вот если у них собака есть... Прибежала бы она, как подпрыгнула бы
(Встает на четвереньки, подпрыгивает как собака.), и все гирлянду — себе в пасть.
Гриша. Ее бы палкой тогда за это...
Володя. А я бы быстро так, хвать — и в конуру свою, съел бы там все. И затаился, и в животе так — полнехонько и приятненько
(Гладит живот.) Гриша. Туда собакам нельзя — праздник ведь — для людей...
Володя. Жалость-то какая!
(Продолжает рассматривать стол.)Огурцов-то, огурцов-то сколько соленых! Так кто ж их есть-то будет, когда там другого столько!
Гриша. И в салатницах кушанья всякие...
Володя. Вот я бы того поросенка-то! Съел бы за раз!
Гриша. Тебе бы он в рот не влез.
Володя. А вот и влез бы! Я бы его воот так раскрыл!
(Растягивает пальцами рот в обе стороны.) Гриша. Не влез бы все равно! Ты ж не кашалот, а мальчик.
Володя (нехотя уступает). Я - мальчик голодный как кашалот... Ну, по кусочку тогда бы...
(После паузы, задумчиво.)И зачем им столько?
Гриша (важно): Праздник потому что. А елку-то видел? Вся в огнях.
Володя. Сколько здесь свечей? Тысячи, наверное.
Гриша. Ну... не тысячи, пару сотен.
Володя. Точно тебе говорю — тысячи.
Гриша. Да ты и считать-то не умеешь. Вот, смотри в рядке — раз, два, три, четыре, шесть, десять. Всего рядков — раз, два, четыре, восемь...
Володя (не слушая).А нам... а у нас — будет сегодня елка? Вот бы мы ее как украсили! И блесток бы еще всяких, чтобы еще ярче было! И гирлянд тоже... пусть даже колбасных...
Гриша. Даже лучше, если колбасных...
Неловкая пауза. Гриша (тихо). Нет. Не будет у нас сегодня елки.
Володя (обреченно).Пойдем, что ли, тогда...
Гриша. Погоди...
В зал, где стоит накрытый стол, входят нарядные гости с детьми. Дети подбегают к столу, берут какие-то сладости-яблоки... Начинают веселиться... Доносятся звуки музыки. Дети танцуют. Гриша и Володя смотрят на веселящихся детей, на чужой праздник, не отрываясь... Прислонив лица к оконному стеклу.
Сцена пятая
Грише представляется, что он там, внутри богатого дома, среди наряженных гостей, сам в костюме гусара, танцует с девочкой в костюме феи, дочерью хозяев... Девочка. А вот, смотри, у меня здесь кукла заводная... танцует под музыку, пока не устанет... А еще леденцов — корзина целая! А братишке — солдатиков подарили — целый полк! С пушкой! Хочешь посмотреть? Там, под елкой?
Гриша. Да, мой братишка таких хотел...
Девочка. А тебе что подарили?
Гриша. А мне... а мне... я не знаю... пока...
Девочка. Ты совсем не умеешь танцевать... мне на ногу наступил уже два раза. Ну ничего, я тебя научу. Ты слушай музыку, и слушай меня. Вот, видишь, моя нога, она так идет, а твоя вот так вот... Смешно немного, да. Но это полька называется. Ты, главное, музыку слушай, и не торопись.
Гриша. Я стараюсь, смотри вот...
Девочка. А хочешь, отдохнем, пусть они танцуют...
(Останавливаются.)Давай по яблоку съедим. Смотри, какие красивые.
Подходят к столу, близко. Гриша смотрит внимательно, на те же яства, уже совсем вблизи. Тянет руку к яблоку. Девочка. Хотя, нет, пожалуй, нельзя, пока что. Мы так весь на-тюр-морт с тобой нарушим. Видишь, какая пирамида сложная.
Гриша грустно кивает. Девочка. А где ты живешь?
Гриша (надувшись).Не скажу...не могу сказать... сейчас не могу...
Девочка. Нет скажи, нет скажи, мы же с тобой уже почти что совсем друзья. Я тебя и поцеловать могу, вот сейчас, пока мисс Жанет отвернулась.
(Быстро целует его в щеку.) Гриша замирает, смущенно трет щеку. Девочка. Ой, вон, видишь, мой братик стоит, в костюме зайца, смотрит на нас, сейчас няне нажалуется...
Гриша. Брат... а мой-то где? Володя....
Осматривается вокруг, на нарядную елку в углу, богато накрытый стол, на девочку. Вид имеет растерянный. Девочка. Какой же ты смешной!... И рот открыл. Ну, так откуда ты такой взялся? Где ты живешь?
Гриша (глухо, обреченно). Я живу в яме.
Девочка. И какой же ты шутник, право...
Девочка смеется, ее смех повторяет эхо большого зала. Смеются еще какие-то люди вокруг.... Девочка, шутя, смеясь, толкает Гришу, кто-то еще, из детей, из взрослых... Гришу словно волна выбрасывает на улицу, обратно, к своему брату, но смех по-прежнему слышен, он закрывает уши ладонями. Падает в снег. Володя (недоумевающе). Чего это ты валяешься тут? Пошли, нам пора. Ты забыл? У нас ведь — ПОРУЧЕНИЕ!
Сцена шестая
У дверей богатого дома. Гриша и Володя перетаптываются, хотят войти. Швейцар не пускает их. Швейцар. Убирайтесь отсюдова! Сволочи вы! Идите, пока целы, ишь, попрошайки, развелось вас тут в сочельник.
Гриша (важно, по-взрослому). Так мы же это, не чужие какие, не беспризорные. Мы Мерцалова дети, нас маменька послали. Вот, с письмом барину.
Швейцар (издевательски). С письмом?
Гриша. Да, вы передайте, пожалуйста, барину, а я здесь внизу ответа подожду.
Швейцар. Как же, держи карман... Есть тоже у барина время ваши письма читать. Сочельник же! Ходят тут всякие с письмами.
Гриша (хриплым голосом, говорит старательно, по-взрослому). Нам есть нечего, дяденька. Дрова даже закончились. Машутка наша больна, помирает вот... Как папа найдет место, он отблагодарит вас, Савелий Петрович, ей богу, отблагодарит.
Голос барыни (свежий, чистый). Кто там?
Швейцар. Дети-оборванцы, милостыню просят.
Барыня. Ну так и дай им чего они просят. Грех ведь не дать.
Швейцар (с ужимками, явно врет). Нету у меня.
Барыня. Сейчас я посмотрю... Ах, матерь божья, пусто в кошельке, все на подарки потратила. Даже мелочи. Нет сил наверх подняться. Глаша, эй, Глаша! Не слышит, старая. Гостиную к празднику убирает... Скажи, пусть потом придут, после праздников. Ах, мы же в Москву уедем. Ну, пусть все равно приходят. Передадим через горничную.
Гриша. Дяденька, дяденька, скажите ей, мы управляющего бывшего дети, Мерцалова, от жены его, с письмом.
Швейцар (затыкает их). Пошли вон отсюдова.
Активно их выпроваживает. Толкает. Володя пытается просунуться в дверь, крикнуть что-то барыне. Швейцар дает подзатыльник Володе. Володя плачет. Дети уходят. Барыня (обеспокоенно). А от Мерцалова, бывшего нашего управляющего, ты ничего не слышал? Ведь болел он... и дети у него... Так не слышал?
Швейцар (барыне).Нет, не слышал давно уж чего-то, видно, помер...
(Себе.) Погоди... Мерцалов. Дак это, кажется,
он-то и есть, мальчишка говорил..
. (Кричит в темноту.) Эй вы! Не слышат уже, ушли. Эй!!! Вернись!!! Не слышит... Ладно, еще, глядишь, придут...
Вот, значит, он каков, Мерцалов!!! Дети его оборванные пороги обивают. Детей-то легко отправить, детей, мол, бедные-голодные... Самим лень идти попросить-то... Сжалятся, думают, над ними, детей-то все любят... Ан нет, дети-то порядку не знают , ничего толком не доложат как полагается. Докладывать надо ведь — с толком, степенно. Чтобы понятно было, и без всякой спешки. Этому долго учиться надо... Во всяком деле должен быть — порядок.
Сцена седьмая
Дети бредут потерянно через наряженный праздничный город. Магазины, витрины, сверкают огни. Звучит веселая музыка. Атмосфера всеобщего счастливого кружения, из которого дети выпадают. Праздник проходит мимо них. Пританцевывая, к детям подходят нарядные барышни... Барышня. Вот тебе, малыш,копеечка. А еще вам пряник мятный, маленький, один остался, ну разделите промеж собой.
Володя голодными глазами смотрит на пряник, Гриша тоже, но, делая над собой усилие, решает убрать его. Гриша (засовывая пряник поглубже в карман). Пряник — Машутке отнесем, пусть хоть порадуется.
Монетка падает сквозь замерзшие Володины пальцы, звонко катится по мостовой. Дети ее ищут — не найти, укатилась. Володя. Гриш, а можноя... тот пряник... понесу?
Гриша отмахивается от него, мотает головой. Девушка в костюме феи проходит мимо них, дети смотрят на нее, выпучив глаза, открыв рты Девушка-фея (Володе).Ах, прости, дружочек, мелочи нет...
(Кому-то невидимому, сзади.) Скорее, скорее, праздник уже начинается.
(Володе и Грише, раздраженно.)Дети, идите уже, вас, наверное, дома ждут.
Сцена восьмая
Володя. Не могу, устал. Гриш, а Гриш, давай присядем на минуточку.
Гриша. Нам нельзя. Мама ждет.
Володя. Ждет... Только ведь мы ей ничего хорошего не скажем.
Гриша. Это правда.
Садятся. Смотрят на звезды. Гриша. Звезды вон яркие. Потому что мороз такой стоит.
Володя. Ишь ты какие... а там, наверное, ангелы...
Молчат. Володя.А представь, что звезды — это такие леденцы. Или кусочки сахара.
Молчат. Володя. У меня в животе болит... Как будто камень проглотил, и тянет, тянет, тяжело так...
Гриша. Ты просто хочешь есть. Оттого и болит в животе у тебя, и у меня, немного так. Мы с утра ничего не ели.
Володя. Живот болит отдельно, сам по себе болит. Но и есть я тоже хочу. Очень. Поросенка бы того. Или хоть хлеба краюшку.
Гриша. Смотри, что у меня есть?
(Достает коробок спичек, трясет его, там всего лишь несколько спичек.) Володя. Ух ты! Спички. Давай костерок сделаем, хоть погреться.
Гриша (осматривается вокруг). Нет сухих веток, все в снегу. Тут всего-то две спички.
Володя. Давай просто зажжем их и посмотрим на огонек. Приятно.
Гриша. А вдруг отец дров принес, а дома спичек не найти в темноте? А тут как раз мы такие приходим, со спичками... Нет уж, пошли. Пора домой. Здесь холодно, мы можем замерзнуть.
Молчат. Володя. Нет, не хочу домой - там тоже холодно. Я устал.
Гриша. Дома есть еда.
Володя. Дома нет еды. Откуда еда? Вчерашние щи заканчивались.
Гриша. Мама воды добавит, в остаточки, и будут щи.
Володя. Не хочу, мне не встать. Сидя теплее. И смотри как здесь хорошо, огни горят, поодаль где-то — музыка, люди веселятся. А дома — там... яма.... темно...
Гриша. Ты забыл — нас же мама ждет! У нас ведь было поручение!
Володя. И что мы ей скажем?... Каково ей будет.
Гриша (помолчав).Пойдем, брат. Все равно надо ведь идти.
Володя. Гриш, а Гриш, а можно я тот пряник понесу в кармане? Я аккуратненько, не помну, не бойся...
Гриша (нехотя протягивает пряник). Ладно уж. Только пойдем скорее. Пряник — Машутке, не забудь! Не ешь, и не смотри на него так.
Володя не выдерживает и быстро откусывает добрую половинуку. Володя (с полным ртом). Остальное — Машутке.
Гриша (отбирает пряник). Ах ты...
Гриша дает ему подзатыльник, больно бьет его в живот, со всем накопившимся отчаянием... Уходят. Взрослый Гриша. Уже сразу мне стало так жалко его!... ведь он просто голодный маленький мальчик... Но что я мог поделать? А дома нас ждала больная сестренка и мать, изможденная, отчаявшаяся, и такая же голодная, как мы.
Сцена девятая
Дом Мерцаловых. Большая комната, темная и неуютная. Посередине кровать с больной девочкой. Чуть поодаль большой стол. За столом висит люлька с младенцем. Младенец орет. Стулья с каким-то тряпьем. Через всю комнату перетянуты веревки с застиранным бельем. Елизавета Ивановна заторможенная от усталости, бледная, с пустыми глазами, смотрит в пространство. В руке у нее что-то из одежды, которую она зашивает, другой рукой она покачивает люльку с младенцем. Елизавета Ивановна оборачивается, смотрит на Машутку. Та лежит, отвернувшись к стене, тяжело дышит. Е.И, встает, бросив свое шитье на стул, подходит к Машутке. Е.И. Такая горячая, ты такая горячая. Вот я принесла намоченное полотенце тебе, положу на лоб... не хочешь? Ну пожалуйста. Я никогда, никогда не чувствовала себя такой одинокой. Вас много... и вы все болеете, все время болеете...
Машутка. Мама... мама, это ты, мама?
Е.И.Я, милая , я. Не бойся, я тут, с тобой, сегодня уже и не уйду от тебя...
Машутка. Мама, а почему перед глазами все красное такое?
Е.И. Красное? У тебя жар, милая... Сейчас я тебе лоб водицей холодной смочу...
Приносит мокрую тряпицу. Машутка (отдергивается, не узнает ее). Нет. Не надо! Не трогайте меня! Пожалуйста! Что это, мокрое? Кровь по мне течет... Вытрите кровь
(Громко кричит.) Мама, мама, ты где? Мама подойди, мамочка, вытери с меня кровь. По шее течет, вниз течет.
Е.И. Это я, милая, успокойся же, это, я, я с тобой, все время с тобой.
Машутка. Мама, мамочка, не уходи, красное у меня вот тут, и я все боюсь...
Е.И. всплескивает руками, в отчаянии. Е.И. Я не спала пять ночей кряду: младенец все плачет, у тебя такой жар... Грешным делом, одного уже хочу — позволить себе самой заболеть. Чтобы лежать, и ничего не делать.... и ни о чем не думать... смотреть себе в потолок.
Машутка. Мамочка, мамочка.
Е.И. Лежать, стонать себе с наслаждением, и пусть бы даже жар был... Даже лучше, чтобы жар был, так хоть согрелась бы... А то дров ведь нету... холодно как в комнате... может, и малыш-то орет от холода... А тебе-то совсем не холодно! Жарко, говоришь... ну что тебе еще? Спи давай...Спи! Господи прости, как самой спать-то хочется... Вот лечь бы... хоть на часик, хоть на полчасика, и забыться, и забыть обо всем. Сны вижу с закрытыми глазами... где сон, где явь. Уже не различить...
Е.И. закрывает глаза. Младенец опять кричит. Е.И. Да что же ты орешь все, окаянный? Сколько ж можно уже?
(Спохватывается). Прости, миленький, ты есть хочешь, а вот вода тебе.
(Тянет к люльке воду в бутылочке.) Воду-то ты не хочешь... А молока-то и нет, нет молока больше у меня. Нет и все... Молоко ж не из воздуха берется! Откуда взяться-то молоку, если я два дня не ела сама?! Кроме сухарей черных размоченных...
Машутка стонет, во сне раскрывается. Е.И. подходит к ней, садится на край кровати. Е.И. гладит Машутку по щеке. Машутка (очнувшись).Мама... почему рука такая... такая... грубая...
Е.И. Это от стирки в холодной воде, милая. А еще хожу обстирывать один дом, почти на другом конце города.
Машутка приподнимается на кровати, медленно, качаясь, встает, начинает ходить по комнате. Е.И. ее не замечает. Е.И. (продолжает).Еле добралась сегодня... Лед, колдобины, ноги подворачиваются... Упадешь, лежишь себе на дороге и думаешь: а может, и не вставать уже, сил-то ведь нет. Денег попросить хотела. Не было барыни, а слуги не дали... Что им стоило-то, в долг ведь! Каждому в том доме ведь на рождество денег дополнительно дарят, по три рубля, мне говорили. Я б сполна вернула, отработала бы стиркой, после уже! Я ведь железная у вас! Что мне стоит-то!
Машутка (ходит, шатаясь, по комнате). Мама, мне так жарко... И внутри — горячо все.
Е.И. (раздраженно). Жарко — не холодно. Кофту сними. Мне вот все не согреться, как с морозу пришла. Льдинки в кастрюле плавают, не тают. И дров нет...
(Плачущему младенцу.) Да хватит уже орать-то, откуда только силы берутся!
(Машутке.) А ты, что ходишь, ляг уже. Спокойнее будет.
Машутка. Не могу лежать, в груди давит... И кровать — как печка горячая.
Е.И. (смягчаясь).Год назад, помнишь, в это время, в сочельник, сидели все вместе за столом. Гусь был жареный, пироги, салатики... Все как у людей нормальных. Мы с Лидочкой весь день готовили, а ты стол накрывала. Елку пушистую папа с Гришей принесли. Вы так обрадовались, закружились весело... Украшать стали, игрушками всякими, шарами разноцветными...И мы загадывали желания.
Машутка (задыхаясь от кашля). Загадывали... желания... и я...
Е.И. И ты... куколку фарфоровую хотела.
Машутка (хрипит).Куколку... куколку хочу...
Е.И. И ни одно ведь желание не сбылось!... Даже солдатиков своих Володя не получил, Гриша — часиков.
Машутка. Зачем Грише часики?...
Е.И. Весь год словно в пропасть падаем, и падению конца не видно... Бабушка ваша, мама моя, от воспаления легких умерла, сердечная. С этого все началось. Папа заболел потом. Лидочка
(Всхлипывает.) Лидочка моя... ангел мой белокурый... умерла
... Машутка (в забытьи).Лидочку, Лидочку позови мне, мама. Как мы с ней хорошо играли. Куклы из тряпиц старых мастерили... Замуж их выдавали. За генералов... Позови мне Лидочку, мама, пусть куколок еще мне наделает, будет сказку с ней сочинять...
Е.И. (ведет ее к кровати). Ложись, милая, поспи немного, Лидочка тебе тогда и приснится.
Машутка покорно ложится, слышно ее хриплое дыхание. Е.И. Заснула, родимая, так хоть легче ей. Надо же, и про Лидочку уже не помнит... Ну, да она, родненькая, не так долго мучилась, слабее была, сразу же сдалась болезни. СкоренЬко ее так и схоронили. А Машутка тогда же на похоронах и заболела сама. Вот и не помнит, бедная, похорон-то. Мальчики-то помнят, конечно. Так их это потрясло, еще бы... Что за год-то был у нас, что за год... Как пережили его, и самой непонятно. А что дальше-то ждет. Ничего хорошего. Не от куда помощи ждать. Не от куда...
(Ходит по комнате, заламывает руки.) Одна умерла, вторая умрет... А я — что я-то могу?!
Эх, жизнь проклятая, жизнь проклятая. Когда же все это началось, да когда теперь закончится? Бесконечны страдания наши, бесконечны... Кто помог бы, да не вовремя, все своими делами заняты, и не понять им, что нам СЕЙЧАС нужны деньги, СЕЙЧАС нужны лекарства Машеньке, чтобы успеть спасти ее, если еще можно ее спасти... Эх, жизнь треклятая, треклятая жизнь…
Машутка (в ужасе). Мама... мама!
Е.И. Нет, пусть будет, что будет, как ей суждено, пусть только не мучается так.... Пусть будет, что будет...
В конце монолога впадает в ступор, сидит неподвижно с остановившимся взглядом.