НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ

 

ФАНТАЗИЯ В СЕМНАДЦАТИ КАРТИНАХ.

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
 
ПОРУЧИК ПИРОГОВ
ХУДОЖНИК ПИСКАРЕВ
ОНА (РОКОВАЯ БРЮНЕТКА)
НЕМКА (РОКОВАЯ БЛОНДИНКА)
ШИЛЛЕР
ГОФМАН (ОН ЖЕ ЛАКЕЙ, ОН ЖЕ ПЕРС, ОН ЖЕ ФРИК).
 

 

 

 

1. ПРОЛОГ

 

ФРИК (В центре сцены, говорит нарочито театрально, в микрофон). Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все. Чем не блестит эта улица — красавица нашей столицы! Я знаю, что ни один из бледных и чиновных ее жителей не променяет на все блага Невского проспекта. Не только кто имеет двадцать пять лет от роду, прекрасные усы и удивительно сшитый сюртук, но даже тот, у кого на подбородке выскакивают белые волоса и голова гладка, как серебряное блюдо, и тот в восторге от Невского проспекта. А дамы! О, дамам еще больше приятен Невский проспект. Да и кому же он не приятен? Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем. Единственное развлечение бедного на гулянье Петербурга! Как чисто подметены его тротуары, и, Боже, сколько ног оставило на нем следы свои! И неуклюжий грязный сапог отставного солдата, под тяжестию которого, кажется, трескается самый гранит, и миниатюрный, легкий, как дым, башмачок молоденькой дамы, оборачивающей свою головку к блестящим окнам магазина, как подсолнечник к солнцу, и гремящая сабля исполненного надежд прапорщика, проводящая по нем резкую царапину, — все вымещает на нем могущество силы или могущество слабости. Какая быстрая совершается на нем фантасмагория в течение одного только дня! (Голос начинает сбиваться). Какая быстрая... совершается на нем фантасмагория... в течение одного только дня! Какая быстрая совершается на нем фантасмагория... в течение... одного только дня! Какая быстрая фан-тас-ма-гория... (говорит с усилием) фан-тас-ма-гория...
 

2. НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ

 

По сцене – по «Невскому проспекту» - ходят люди, по кругу, в разные стороны, спешат, суетятся... Машут руками, машут шляпами, кто-то фотографирует на телефон, кто-то позирует… Разные типы, разные образы.
ФРИК (Передвигается по сцене, пытается установить микрофон в разных местах, говорит в микрофон). Нос. Нос. Гоголь. Гоголь-моголь. Паночка помЕрла. Ой тройка, птица тройка. Свиные рыла вместо лиц. Дама просто приятная и дама, приятная во всех отношениях.
 

3. АНЕКДОТЫ

 

Свет — двое в центре - Пискарев и Пирогов в условном пространстве Невского проспекта.
ПИРОГОВ (смеется). Анекдот вспомнился. Поручик, что вы думаете о любви с первого взгляда? - Это замечательная штука! Страшно экономит время!
ПИСКАРЕВ («неудобно» молчит полминуты, в своих мыслях). Э... что? Экономит время?..
ПИРОГОВ. Танцует офицер с девицей на балу. Она ему: что вы мне по спине рукой шарите? Он: я грудь ищу. Она: так грудь же спереди! Он: спереди я уже искал.
Пирогов громко смеется, Пискарев смотрит непонимающе.
ПИРОГОВ. А тут еще один, про Екатерину вторую и единорога.
ПИСКАРЕВ. Только не этот. Ты мне его уже рассказывал. Я все равно не понял.
ПИРОГОВ. Так я тебе объясню... 
Пискарев жестом останавливает его.
ПИРОГОВ. Кстати, когда ты, наконец, напишешь мой портрет? Я могу встать вот так (Пирогов встает в эффектную позу), со шпагой... или даже в тигровой шкуре.
ПИСКАРЕВ (он застигнут врасплох). Твой портрет... Послушай, да, я помню, мне только надо закончить одну работу, ее оплатили раньше...
Появляются две девушки.
ПИРОГОВ. Знаю я твою работу... опять, небось, какую-нибудь чухонку рисуешь? (Перебивает сам себя). Стоп! Ты видел ее?
ПИСКАРЕВ. Ты тоже?
ПИРОГОВ. Какая фигурка!
ПИСКАРЕВ. Какие глаза!
ПИРОГОВ. Что глаза? Ноги-то какие, грудь...
ПИСКАРЕВ. Ног не видно.
ПИРОГОВ. Я просто замечтался. Ммм... плечи...
ПИСКАРЕВ. Пируджинова Бианка.
ПИРОГОВ. Нет, скорее уж... мадонна Ботичелли, или как его...
ПИСКАРЕВ. У Ботичелли — блондинки.
ПИРОГОВ. Так и она — блондинка.
ПИСКАРЕВ. Я говорил о той, что с темными волосами. (Мечтательно). Она необыкновенная... Какие глаза, черты лица... Я, знаешь, уже давно ищу такую модель. Приду домой и... и... напишу ее! Вот такой, как я ее увидел! Прямо сейчас!
ПИРОГОВ (смеется). Да ты уже как будто рисуешь картину, уставился своими мутными глазами в пустоту, как идиот. (Щелкает перед лицом Пискарева пальцами). Ау! Очнись же. Намалевать -это ты всегда успеешь. Иди лучше, догони ее, раз она так тебе понравилась.
ПИСКАРЕВ. Да ты что! Она ведь... идеал... мечта... К тому же это должна быть очень знатная дама — один плащ на ней стоит целое состояние!
ПИРОГОВ. Лопух! Иди давай, а то прозеваешь! а я пойду за блондинкою. Что время зря терять.
Пирогов толкает Пискарева в сторону брюнетки, тот почти теряет равновесие.
 

 

4. В БОРДЕЛЕ НА ЛИТЕЙНОМ

 

Пискарев оказывается в квартире брюнетки. Она сидит на стуле. Трое мужчин по очереди подходят к Ней и по-разному ласкают ее.. Все под залихватскую музыку.
ОНА (говорит развязно, глупо улыбаясь, ломается, с нелепыми ужимками). Вы шли за мной с самого Невского проспекта?... Не, ну нормально так преследовать девушку... вообще. В самом деле, вообще... Нехороший мальчик. Вы, наверное, уже бывали здесь раньше... ведь так? Признайтесь же. В этом нет ничего постыдного… Все делают это. (Пискарев мычит нечленараздельно.) Ну так чувствуйте себя как дома. Будьте проще, будьте как все.
Пискарев пятится назад.
ОНА. Раздевайтесь же... отчего вы не улыбаетесь мне? (Смеется.) Что, чувства захлестнули? Такой старомодный, да? Будьте проще... еще проще… здесь никто не стесняется.
Пискарев хватается за голову, кричит в ужасе, убегает.

 

 

5. ПИРОГОВ.

Пластическая сцена — Пирогов с девушкой и кием.

Пирогов приходит к немке, заигрывает с ней, она глупо хихикает, под музыку ведет ее по кругу, подталкивая бильярдным кием – привет Фрейду

 

6. БАЛ (СОН ПИСКАРЕВА).

 
Пискарев в своей комнате, тяжело садится на пол. Протирает себе лицо тряпкой, не заметив, что она вся в краске. Пытается отдышаться. Входит Лакей.
ЛАКЕЙ. Та дама, которую вы проводили до дома, приказала позвать вас к себе. Она прислала за вами карету.
ПИСКАРЕВ. Вы, вероятно, ошиблись.
ЛАКЕЙ. Вы ведь были сейчас в доме на Литейном на четвертом этаже?
Пискарев кивает.
ЛАКЕЙ. Пожалуйста, поторопитесь, она непременно желает видеть вас. Карета уже ждет.
 
Пискарев на балу. Музыка. Фигуры в масках двигаются под музыку. Их движение похоже на странные дерганья марионеток (Шнитке «Гоголь, Балл»)
ГОЛОСА. Кэль бель суаре! Акёй рёмаркАблё.Ля мэтрэс э шармант! АдорАблё! Манифик! Ле мюзисьен сон вёню де Пари. Чарминг, соу чарминг... Ком сэ бо!
Пискареву кто-то предлагает шампанского, он берет бокал...
Пискарев замечает роковую брюнетку. Она видит его... кивает в его сторону.
ОНА. Жё вё дансэ авек люи. Экартэ ву.
Существа расступаются. Звучит новая музыка, Пискарев с девушкой танцуют. На них смотрят, восхищенно бормочут по французски...
ГОЛОСА. Аблё! ...Аблё! сэ си бо! Ву осси? Рэстэ иси! Кэль ботэ! ассюрэман. Шарман, шарман. сэ са. Вандерфул. Соу вандервул.
 
Танец заканчивается. Пискарев и брюнетка отходят в сторону.
ОНА (говорит странным, измененным голосом). Вам скучно? Я думаю, вы меня ненавидите...
ОН. Вас ненавидеть! мне? я... это невозможно...
К ним подходит один из гостей.
ГОСТЬ. Сегодня подают лобстеров в ананасах. И клубнику. Вы пробовали лобстеров?
ПИСКАРЕВ. Я? Нет...
ГОСТЬ. Так попробуйте.
ОНА. Энсюпортабль. Это невыносимо. (Перемещается в другую часть зала, Пискарев за ней.)
ОНА (все тем же голосом). Я буду откровенна перед вами: вам, верно, странными показались обстоятельства нашей встречи. Неужели вы думаете, что я могу принадлежать к тому презренному классу творений, в котором вы встретили меня? Вам кажутся странными мои поступки, но я вам открою тайну: будете ли вы в состоянии никогда не изменить ей?
ПИСКРЕВ. О, буду! Буду... Вы... ради вас...
Пискарева перебивает зубастый камергер, который подходит к брюнетке, игнорируя его, целует ей руку.
ЗУБАСТЫЙ. Ву зэт шармант. Кэ бель роб! Ква-ква. Ква-ква.
Зубастый поднимает ее со стула, уводит.
ОНА (отворачивается от зубастого, Пискареву, тем же странным протяжным голосом).  Атандэ муа иси. Ждите меня здесь.
ОН. Уи. Жё ву затандрэ.
ОНА. Не сходите с места! Не смотрите вслед. Отвернитесь! Не оборачивайтесь! Не оборачивайтесь!
Она исчезает, Пискарев какое-то время сидит смирно, но потом не выдерживает и бежит, ищет ее, толкает каких-то существ, пищащих «Кэль ботэ! ассюрэман. Шарман, шарман. сэ са», их «французский» переходит в кваканье...
ПИСКАРЕВ (пытается закричать, желая заглушить своим криком музыку и «кваканье» существ, но получается тихо, надрывным шепотом, как во сне). Я должен найти ее... она хотела сказать мне... я должен узнать ее тайну...
 
Пискарев просыпается в своей комнате. Беззвучно кричит широко открытым ртом...
 
 

7. НОС.

 
Шиллер и Гофман. Шиллер рисует мелом крупно лицо в профиль с большим носом, пьяным голосом рассуждает. Гофман, сползая со стула, наблюдает за ним.
ШИЛЛЕР. Мне не нужен нос! Их браухэ кайн назе. У меня на один нос выходит три фунта табаку монатлих (в месяц). И я плачу в русиш шлехт кауфхаус (русский плохой магазин), потому что немецкий магазин не держит русского табаку, я плачу в русский плохой магазин фюр йеден пфунт (за каждый фунт) по сорок копеек; это будет рубль двадцать копеек; двенадцать раз рубль двадцать копеек — это будет четырнадцать рублей сорок копеек. Слышишь, друг мой Гофман? Фюр айнэн назэ (на один нос) четырнадцать рублей сорок копеек! Амфайертаген (по праздникам) я нюхаю рапе, потому что я не хочу нюхать по праздникам русский шлехт табак. Йедес йар (В год) я нюхал два фунта рапе, по два рубля фунт. Шесть да четырнадцать — двадцать рублей сорок копеек на один табак. Это разбой! Я спрашиваю тебя, мой друг Гофман, не так ли?
Гофман спит, похрапывая.
ШИЛЛЕР (кричит, Гофман дергается). Майн фройнд Хоффман! Двадцать рублей сорок копеек! Ведь это разбой - среди бела дня?
ГОФМАН. О йа, йа!
ШИЛЛЕР. Я швабский немец; у меня есть король в Германии. (Пауза.) Я не хочу носа! Режь мне нос! Вот мой нос!
Гофман резко встает, хватает топор, наклоняет голову Шиллера, замахивается... в этот момент Пирогов вслед за немкой вбегает в квартиру Шиллера.
ПИРОГОВ. Вы извините меня...
ШИЛЛЕР. Пошел вон!
ПИРОГОВ. Странно... вы, верно, не заметили... я офицер...
ШИЛЛЕР. Что такое офицер! Я — швабский немец. Мой сам будет офицер: полтора года юнкер, два года поручик, и я завтра сейчас офицер. Но я не захотел служить Родине... И вот я теперь здесь! (Шиллер широко и многозначительно разводит руками, показывая вокруг себя, на Гофмана, на топор...)
Пирогов уходит.
 
 

8. У ПЕРСА

 

ПЕРС (с восточным акцентом). Что такой бледный? Что такой худой стал?
ПИСКАРЕВ. Мне нужно... опиума, сегодня же. Сможете продать?
ПЕРС. А на что тебе опиум, а, брат?
ПИСКАРЕВ. От бессонницы.
ПЕРС (смеется). От бессонницы — не надо опиум, опиум для таких худых нельзя. Вот тебе капельки. Ва-лерь-янка. А если ты русский, то тебе водку лучше.
ПИСКАРЕВ. Мне не только... еще и для вдохновения. Картины писать...
ПЕРС. А ну так бы сразу и сказал. (дает Пискареву пузырек с опиумом). По семь капель пей.
Пискарев протягивает пригоршню монет. Высыпает на стол.
Перс брезгливо смотрит на мелочь.
ПЕРС. Денег не надо. А вот что надо - нарисуй мне красавицу. (Показывает руками фигуру, грудь и т.д) Чтобы брови были черные и очи большие, как маслины; а я сама чтобы лежала возле нее и курила трубку! слышишь? чтобы хорошая была! чтобы была красавица! А усы не рисуй, не надо, чтобы усы как у моей жены...
 
 

9. ШИЛЛЕР С ЖЕНОЙ.

 

Пластическая сцена. Шиллер считает свои расчеты на большом листе ватмана, пишет разные цифры и бубнит под нос что-то нечленараздельное. Немка в халатике подходит к нему, пытается его соблазнить. Шиллер целует ее и возвращается к расчетам. Немка убегает, недовольно кричит.
НЕМКА. Ду либст михь нихьт! Ихь браухе лИбе! Ихь хассе дихь! Эс ист нихьт герэхьт!

 

10. ОПИУМНЫЕ СНЫ

 

Пластические сцены с занавесками, краской. Пискарев и брюнетка. Под музыку. Он как будто бы, полный вдохновения, пишет ее портрет, она танцует, оба в краске (типа эротическая сцена)
 
 
 

11. ШПОРЫ.

НЕМКА. Что вам угодно?
ПИРОГОВ. А, здравствуйте, моя миленькая! Вы меня не узнали? Ах, какие хорошенькие глазки!
НЕМКА. Что вам угодно?
ПИРОГОВ. Вас видеть, больше ничего мне не угодно. Мне нужно, моя миленькая, заказать шпоры. (Подходит ближе.)
НЕМКА. Что вам угодно?!
ПИРОГОВ (Подходит еще ближе.) Вы можете мне сделать шпоры? хотя для того, чтобы любить вас, вовсе не нужно шпор, а скорее уздечку. Какие миленькие ручки!
НЕМКА. Ихь руфэ нах майнен манн.
Возникает Шиллер.
ШИЛЛЕР. Я за шпоры не могу взять меньше пятнадцати рублей.
ПИРОГОВ. Зачем же так дорого?
ШИЛЛЕР. Немецкая работа. Русский возьмется сделать за два рубля.
ПИРОГОВ. Хорошо, чтобы доказать, что я хочу с вами познакомиться, я заплачу пятнадцать рублей.
ШИЛЛЕР. Но раньше двух недель не могу сделать.
ПИРОГОВ. Меня это вполне устраивает. (Заигрывает с немкой.)
ШИЛЛЕР. Мейн фрау!
НЕМКА. Вас волен зи дох?
ШИЛЛЕР. Гензи на кухня!
ПИРОГОВ. Так через две недели?
ШИЛЛЕР. Да, через две недели, у меня теперь очень много работы. До свидания!
ПИРОГОВ. До свидания! До завтра!
 

 

12. ОПИУМНЫЕ СНЫ 2.

 
ОНА (прикована наручниками к батарее, сидя на корточках, дрожит, всхлипывает). Мне страшно, мне так страшно. В детстве похожее было... Я шла за мамой, она торопилась куда-то очень, как будто специально убегала от меня. У нее было темно-синее пальто, оно развивалось от бега. И вокруг так темно, фонари качаются на ветру, тени бегают, людей никого. Ветер завывает, какие-то собаки лают, далеко, но жутко-жутко. Я кричу: мама, подожди, сама бегу изо всех сил, но все равно не успеваю за ней... кто-то пытается меня остановить, ветки цепляют одежду и лицо царапают... Я спотыкаюсь и падаю прямо в лужу, закрываю глаза, потому что страшно, невозможно страшно смотреть. Я слышу дикий крик и понимаю, что с мамой случилось что-то, и я никогда больше уже не увижу ее, никогда, понимаю, что я теперь осталась одна... (Кивает на наручники.) Помоги мне!
Пискарев освобождает ее.
Она плачет, Пискарев хочет ее обнять, успокоить. Но постепенно ее рыдания переходят в смех. Она отходит от Пискарева.
Она откуда-то берет подушку, качает ее, бережно передает ее Пискареву. Тот не знает, что с ней делать, держит аккуратно, не неловко. Она забирает ее обратно, снова качает, мурлычет колыбельную.
Пискарев любуется ею.
ОНА. Мы могли бы завести детей...
ОН. Да?
ОНА. Ты бы хотел?
ОН. Я?! Нет. Ну то есть... я не знаю...
Она смеется. Качает подушку, кружится с ней..
ОН (раздумывает). Но вообще люди заводят детей, многие, по крайней мере... это как-то вроде принято сейчас... Государство это даже поддерживает...
ОНА (снова передает ему подушку). Вот так, осторожно, головку держи... А я бы хотела. Мальчика и девочку. Или двух девочек...
ОН. Или двух мальчиков?
ОНА. Нет, мальчики они хулиганы, они такие шумные, ни за что...
Она, смеясь, отбирает у него подушку, бьет ею Пискарева.
ОНА. Ах, какой же ты шалун... Размечтался!
Смеется. Убегает.
 

 

13. ШИЛЛЕР. НОЖНЫ.

 
Пирогов входит, немка бреет Шиллера...
ПИРОГОВ. Гутен морген.
ШИЛЛЕР. Морген.
ПИРОГОВ (сияет). Как же я рад вас видеть!
Шиллер молчит, немка молчит. Немка поглощена бритьем.
ПИРОГОВ (делано смеется). Анекдот тут вспомнил. Вам понравится. Екатерина II говорит какому-то генералу «Я никогда не могла понять, какая разница между пушкою и единорогом»,. «Разница большая, сейчас доложу Вашему Величеству. Вот изволите видеть: пушка сама по себе, а единорог сам по себе».
Пирогов смеется, немцы молчат.
Шиллер вспоминает про шпоры, протягивает их Пирогову (возможно, что-то условное, например, теннисный мяч).
ПИРОГОВ (всем своим видом изображает восхищение). Ах, какая отличная работа! Господи, как это хорошо сделано! У нашего генерала нет этаких шпор.
НЕМКА.Русишер официр ист айнклугер манн.
ШИЛЛЕР (доволен). Она сказал: русский офицер — умный человек.
ПИРОГОВ (приятнейшим образом улыбается). Так вы, стало быть, можете сделать и оправу, например, к кинжалу или другим вещам?
ШИЛЛЕР. О, очень могу.
НЕМКА (гордо кивает). Йа, йа.
ПИРОГОВ. Замечательно! Тогда сделайте мне оправу к кинжалу. Я вам принесу; у меня очень хороший турецкий кинжал, но мне бы хотелось сделать к нему другую оправу.
Шиллер неопределенно кивает.
ПИРОГОВ. Вот и договорились! Тогда до скорого! (Уходя, целует немку).
Шиллер недовольно смотрит вслед...
ШИЛЛЕР. Шайсэ. (Дерьмо)
 
 

14. БОРДЕЛЬ 2

 
Пискарев входит в бордель, видит Ее.
Она подходит к нему, очень близко, возможно, проводит рукой по лицу.
ОНА. Посмотрите, кто к нам пришел. Нехороший мальчик. Я ждала тебя.
Ее подхватывают по очереди трое мужчин. Она говорит у них на руках.
ОНА. Я только что проснулась, представляешь. Меня привезли в семь утра, совсем пьяную... Даже не помню точно, где я была все это время... Кажется, на балу каком-то... (усмехается) блистала... Бред вообще. Голова-то какраскалывается...Ооо. (Кокетливо закатывает глаза.)
Мужчины сажают ее на стул.
ПИСКАРЕВ. Я пришел... послушайте... я хочу сказать вам... это очень важно для меня.(Пуаза).
ОНА. Ну так говори же.
ПИСКАРЕВ. Как ты, ты, здесь оказалась? Зачем ты здесь?
Она или один из мужчин подходит к пианино и играет «Белые розы» или что-то подобное, музыкой почти полностью заглушая его речь.
ПИСКАРЕВ (пытается перекричать музыку). Зачем? Ведь ты с самого начала — уже себе не принадлежишь. Ты все отдаешь, всю свою волю. Ты накрепко связана теперь. И порвать потом эти цепи захочешь, но они всё крепче и крепче будут тебя опутывать. Подумай только: что ты здесь отдаешь? Душу, душу - вместе с телом! Любовь свою на поругание всякому пьянице отдаешь! Любовь - да ведь это всё....
Она прекращает играть, резко поворачивается к нему.
ОНА. Ты о чем вообще?
ПИСКАРЕВ. Если бы ты могла... раскаяться, и полностью покончить со своей прежней жизнью... я бы тогда женился на тебе!...
ОНА (как будто раздумывая, смотрит оценивающе на его одежду). Хм, жениться? Это вариант. А жить-то мы на что тогда будем?
ПИСКАРЕВ. Правда, я беден, но мы станем трудиться; мы будем вместе. Я буду сидеть за картинами, ты будешь вдохновлять меня, вышивать или делать что-то по дому... Мы будем работать!
ОНА. Работать — мне?! Ау! Я что, прачка или швея какая-нибудь?!
МУЖЧИНЫ. Женитесь на мне! Если я буду женою, я буду сидеть вот как! А я вот так. А я вот так. (Показывают, кривляются).
ПИСКАРЕВ. Лучше бы ты вовсе не существовала! не жила в мире, а была бы создание воображения художника! Я бы не отходил от холста, я бы вечно глядел на тебя и целовал бы тебя. Я бы жил и дышал тобою, как прекраснейшею мечтою, и я бы был тогда счастлив.... Но теперь... какая ужасная жизнь!


 

15. САМОУБИЙСТВО ПИСКАРЕВА.

 
Пискарев и девушка вместе поют «Невский проспект» группы «Фокстрот». ОФрик смотрит и подыгрывает на африканском барабане.
 
Что за город - то ли дождь, то ли снег,
то ли день, то ли вечер?
Я пойду гулять на Невский проспект,
а ты выйдешь навстречу.
До сих пор мне было легко
уходить, не прощаясь.
Одиночество - это такое
странное счастье...

Повезет ли нам встретиться,
чтобы тут же расстаться
и уже не увидеться,
и не вспомнить лица?
Может, это не нужно,
но, когда ты совсем одна,
иногда вспоминай меня.
Вот, хотя бы, сегодня...
Никогда я не скажу тебе "Здравствуй!",
а ты не ответишь...
"Никогда" - это значит "И правда,
до самой, до смерти...".
Только скоро кончится век.
Впереди будет вечность...
Я пойду гулять на Невский проспект,
а ты выйдешь навстречу.

Повезет ли нам встретиться,
повезет ли увидеться,
чтоб уже не расстаться
до самого, до конца?
Может, это не нужно,
но, когда ты совсем одна,
иногда вспоминай меня.
Вот, хотя бы, сегодня...
 
Она проводит краской ему по шее, он падает. Девушка кричит. Пискарева уносят.
 

16. РАМШТАЙН.

 

Пирогов заходит к немке.
ПИРОГОВ (весь сияет). Гутен морген.
НЕМКА (сияет в ответ). Гутен морген.
ПИРОГОВ (достает из кармана разговорник, листает). Шпрехен зи дойч?
НЕМКА (радостно). Йа, йа.
ПИРОГОВ (читает из разговорника). Эс ист...айн шёнер таг... Сегодня приятный летний день.
Немка смотрит непонимающе.
НЕМКА. Вас?
ПИРОГОВ (листает разговорник, ищет что-то). Вот черт....
Пирогов подходит к ней ближе, немка пятится назад.
ПИРОГОВ. А я вам рассказывал анекдот про Екатерину вторую и единорога?
НЕМКА (в полном недоумении). Вас?.. Что вам угодно?
ПИРОГОВ. А ладно... Давайте лучше потанцуем! Вы любите танцевать?Мёген зи танцен?
Включается музыка, немка с Пироговым радостно танцуют.
 
Входят Шиллер с Гофманом.
ШИЛЛЕР. Ду шайскерль. Ви дарфст ду майне фрау кюссен? Их бин айн дойчер, майн фройнд Хофман. Их бин нихт айн русишес швайн.
ПИРОГОВ. Что? Ну то есть, вас?
Немцы хватают, бьют Пирогова.
ШИЛЛЕР. Я немец, я не хочу иметь роги! прочь с него всё, мой друг Гофман! держи его за рука и нога, майн фройнд Хофман. Ду айн шурке, унд кайн русиш официр.
ГОФМАН. Йа, йа.
ШИЛЛЕР.  Хальт им фест, Хофман. Их виль нихт айн хирш зайн. Я не хочу быть оленем. Их лебе ахт йарэ ин Петерсбург. Майнэ мутер ист аус Швабен унд майн онкель аус Нюренберг.
 Они отчаянно бьют Пирогова, тот почти не сопротивляется (или – как вариант – манекен вместо него, а Пирогов на это смотрит). Под «Du Hast» Рамштайн.
 

 

17. ФИНАЛ

 
Пирогов выставляет стулья (или ему помогают?)
Пирогов берет подушку, кладет ее на стул, садится. В задумчивости кусает булочку.
ПИРОГОВ. Дивно устроен свет наш! (Пауза.) Как странно, как непостижимо играет нами судьба наша!
НЕМКА. Получаем ли мы когда-нибудь то, чего желаем? Достигаем ли мы того, к чему, кажется, нарочно приготовлены наши силы? Все происходит наоборот. ГОФМАН. Тому судьба дала прекраснейших лошадей, и он равнодушно катается на них, вовсе не замечая их красоты, — тогда как другой, которого сердце горит лошадиною страстью, идет пешком и довольствуется только тем, что пощелкивает языком, когда мимо его проводят рысака.
ШИЛЛЕР. Тот имеет отличного повара, но, к сожалению, такой маленький рот, что больше двух кусочков никак не может пропустить; другой имеет рот величиною в арку Главного штаба, но, увы! должен довольствоваться каким-нибудь немецким обедом из картофеля.
ПИРОГОВ (задумчиво). Как странно играет нами судьба наша!
ПИСКАРЕВ. Но страннее всего происшествия, случающиеся на Невском проспекте. О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим, когда иду по нем, и стараюсь вовсе не глядеть на встречающиеся предметы. Всё обман, всё мечта, всё не то, чем кажется!
ГОВОРЯТ ВСЕ ОДНОВРЕМЕННО
ШИЛЛЕР. Вы думаете, что этот господин, который гуляет в отлично сшитом сюртучке, очень богат? Ничуть не бывало: он весь состоит из своего сюртучка.
ГОФМАН. Вы воображаете, что эти два толстяка, остановившиеся перед строящеюся церковью, судят об архитектуре ее? Совсем нет: они говорят о том, как странно сели две вороны одна против другой.
ПИСКАРЕВ. Вы думаете, что этот энтузиаст, размахивающий руками, говорит о том, как жена его бросила из окна шариком в незнакомого ему вовсе офицера? Совсем нет, он говорит о Лафайете.
ПИРОГОВ. Вы думаете, что эти дамы... но дамам меньше всего верьте. Менее заглядывайте в окна магазинов: безделушки, в них выставленные, прекрасны, но пахнут страшным количеством ассигнаций. Но Боже вас сохрани заглядывать дамам под шляпки! Как ни развивайся вдали плащ красавицы, я ни за что не пойду за нею любопытствовать.
НЕМКА. Далее, ради Бога, далее от фонаря! и скорее, сколько можно скорее, проходите мимо. Это счастие еще, если отделаетесь тем, что он зальет щегольской сюртук ваш вонючим своим маслом. Но и кроме фонаря, все дышит обманом.
Когда все замолкают, заходит Она.
ОНА. Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде.
ПИРОГОВ. О, я тут анекдот вспомнил, хотите. Про Екатерину вторую.
Все машут на него руками, смеются. Встают, кланяются.
 
 

КОНЕЦ